«Будем ездить на картошку». Что станет с Москвой и москвичами, если из города исчезнут все мигранты
Практика «затыкания дыр»
Давайте представим: в один миг Москва осталась без единого мигранта. Мы проснулись, а их — нет. Ни одного. Для кого-то это наверняка большая мечта. Но давайте попробуем подумать о другом: что после этого произойдет с городом и всеми его оставшимися жителями.
Вот мой первый прогноз: в нашу жизнь немедленно вернется все то же, что мы переживали при советской власти. А именно: все мы, где бы ни работали, будем по несколько раз в год ездить на картошку и на другие подобные неквалифицированные работы, которыми сейчас заняты по большей части именно мигранты. Например, на стройки, которые нужно срочно заканчивать.
Фото: Максим Константинов / Globallookpress.com
Помните? Все это было общим местом в СССР. Когда на каких-то производствах или объектах случался аврал, от руководителей требовали: «Давай, давай, сделай!» А они отвечали: «Где люди?» И тогда им «кидали» людей — например, сотрудников научно-исследовательских институтов... Это все было, несомненно, абсурдно.
В знаменитом фильме Эльдара Рязанова «Гараж» есть такой персонаж — доктор наук, который со всем своим НИИ ездил на овощебазу. И в пакеты с картошкой, которую перебирал, он вкладывал свои визитки. Это все вернется, если не будет мигрантов, которые берут сейчас на себя значительную часть тяжелой черновой работы. Без них к ручному труду снова станут привлекать специалистов, не обладающих необходимой квалификацией. Да, эта практика «затыкания дыр» вполне может вернуться.
Очереди и безработица
Второй прогноз: без трудовых мигрантов активное строительство дорог, метро, жилья, которое мы видим сейчас в Москве, да и в других городах, остановится.
Следом закроется и большинство бизнесов, а те, кто занимается коммерцией, окажутся без работы. Ведь наша экономика уже довольно давно построена на труде мигрантов.
Дальше — больше: после закрытия множества предприятий и компаний в Москве перестанут существовать оплачиваемые вакансии руководителей, организаторов, офисных сотрудников.
Другими словами, многих из нас ждет безработица.
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ
Но есть и другая сторона медали: в городе больше не будет привычного изобилия, потому что без мигрантов закроются и мелкие торговые точки, и сетевые магазины, которые сейчас открыты буквально на каждом углу.
Что дальше? Как только количество магазинов с предметами первой необходимости резко сокращается, в них выстраиваются огромные очереди. Вероятно, нам придется выстаивать в них по два-три часа в день. То есть опять-таки мы вернемся к тому, что было во времена СССР.
Станем грузчиками, продавцами, водителями
Что станут делать те, кто разорился или остался без средств существования после закрытия компаний и бизнесов? Они пойдут сами работать грузчиками, продавцами, водителями, доставщиками-курьерами. То есть все перейдут на более низкий социальный и финансовый уровень. Ну а что делать? Если раньше москвичам можно было многие процессы обеспечивать за счет труда мигрантов, а самим руководить, то теперь — все, руководить уже некем.
Когда рабочей силы нет, бизнес рушится, и экономика переходит на более примитивный уровень.
Оплачиваемой кабинетной офисной работы станет значительно меньше. Доступны будут по большей части лишь вакансии, не требующие особых навыков и экспертиз. Конечно, можно жить и так... Но давайте будем честны: это — деградация.
Потеряем человеческий капитал
Вот еще один прогноз: оставшись без внешних мигрантов, мы потеряем значительную часть работающего на Москву человеческого капитала. А от этого ресурса очень многое зависит.
Поясню. Почему китайцы могут сейчас показывать такой рост? Почему они вообще все могут? Потому что их в десять раз больше, чем нас. Естественно, они могут в десять раз больше успевать и очень быстро продвигаться во всех областях.
Что нам остается? Надеяться на то, что появятся новейшие технологии, которые вытеснят людей с неквалифицированной и монотонной работы? Это глупо. Пусть они у нас сначала появятся, тогда можно будет такие прогнозы строить.
К тому же стоят новые технологии дорого. Следовательно, возникает вопрос: найдутся ли деньги, чтобы везде заменить рабочих-мигрантов? Частный бизнес точно такое не потянет в большинстве случаев. Хоть строительный, хоть какой другой.
Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС
Создание боевых групп
На Москве лежит большая ответственность, ведь здесь устанавливаются и отрабатываются те практики, которые потом тиражируются по всей стране. И в отношении с мигрантами. Это значит, что городу необходимо уметь их принимать и работать с ними. В том числе и идеологически. Нельзя оставлять их на откуп их собственным проповедникам — тем более, что мы видим, что творится в Москве на мусульманские праздники, сколько народа выходит на намаз.
Кроме того, нельзя допускать образования территориально-национальных образований среди этих групп, в том числе и на территории столицы.
Иногда приходится слышать, что нужно делать отдельные чайна-тауны, но это недопустимо. Нужно таким образом распределять расселение мигрантов, чтобы не формировать замкнутых территориальных образований, потому что это несет большие риски.
Например, это возможность создания там боевых групп, распространения террористических идей. То есть идеологический контроль в среде мигрантов должен быть очень серьезным. Этим нельзя пренебрегать.
Через лидеров диаспор стоит проводить идеи о том, как важна и система образования. И чтобы гармонично вписываться в общество, те специалисты, которые приезжают к нам работать, должны посещать курсы, знакомиться с нашими языком, культурой, идеологией. Это надо нарабатывать в Москве и потом распространять на всю страну, которую необходимо поднимать, осваивать и строить.
Еще один момент: городу, как и всей стране, нельзя делать акцент на каких-то отдельных группах мигрантов. Ни для кого не должно быть никаких привилегий! Все должны быть представлены равномерно. Это обеспечит безопасность.
Ну и, конечно, нужно работать с руководителями диаспор. В конце концов теракты мы же прекратили в том числе и потому, что четко поставили условия: если террористы окажутся из вашей диаспоры, с диаспорой в Москве вообще может быть покончено, а люди будут выдворены. Подобным же образом стоит выстроить работу и вокруг предупреждения массовых драк, которые в последние годы начали происходить в Москве.
Нужно ставить лидеров диаспор перед фактом: вы не можете устраивать тут бучи, драки. Сами подобные сообщества должны нести ответственность и с этим бороться.
Это тот случай, когда надо извлекать опыт из успешно проделанной работы и методов, связанных с предотвращением терроризма, и продолжать нарабатывать правильные практики, закрывать риски, угрозы. Москва без мигрантов будет представлять из себя печальное зрелище, но, если выдворить из столицы криминальный элемент, связанный с диаспорами, мы получим в скором времени процветающий город.