Ему не стоило оставлять свою семью в снежном тумане сходящей лавины.
Супружеская чета вместе с двумя своими детьми отправляется отдыхать в Альпы. Томас и Эбба даже представить себе не могут, что же нарушит их волшебный отпуск в горах. За ланчем они оказываются свидетелями сходящей лавины, которая хоть и безопасная, выглядит достаточно угрожающе для того, чтобы Томас трусливо удрал с террасы ресторана, оставив за столиком всю свою семью. Все остаются живы, что становится очевидным, когда сходит снежный туман, но время вспять не повернешь, и Томас до конца поездки вынужден защищать свою честь не только перед Эббой, но и перед всеми друзьями, которым она рассказывает презабавную историю о том, как Томас бросил её с детьми на пороге опасности.
Сюжет
Томас вместе со своей семьей отправляется на выходные во французские Альпы. Семья − загляденье: жена Эбба, дочь и сынишка. В таком составе они и сидят на террасе ресторана, когда становятся свидетелями контролируемой лавины. Снежная пыль подбирается так близко, что кажется, будто сейчас все и всех накроет снегом, и Томас, который благополучно снимал происходящее на свой телефон, в страхе отбегает от стола, оставляя где-то среди снежной пыли всю свою семью. Снежный туман рассеивается, все, целые и невредимые, сидят за своими столами, а Эбба делает собственные выводы о чертах характера собственного мужа.
Режиссёр и сценарист Рубен Остлунд в который раз в истории искусства задаётся вопросом о том, что же более реально − произошедшее событие или же разыгранное событие. Ответ оказывается очевиден. Реально то, во что веришь, и когда главный герой поверил в реальность лавины и повёл себя не вполне отважным образом, сама эта реакция, поставленная во главу угла, стала причиной целой цепочки последующих реакций уже во взаимоотношениях персонажей. Изящный сценарный ход − сымитировать лавину в том, как разлаживаются взаимоотношения из-за реальной лавины в горах. Сначала Эбба рассказывает о выходке Томаса одной паре знакомых, потом − другой. И как бы его ни пытались оправдать другие, непреложным остаётся тот факт, что никто не может быть уверен, как поведёт себя в подобной ситуации, а значит ни о каком доверии друг другу в этом мире не может быть и речи. Альпы в кино не раз становились свидетелями катастроф, горные фильмы берут своё начало еще в 1920-х годах, но Остлунда не интересует природа катастрофы, она здесь как раз-таки под контролем, куда больше его интересует природа человеческих слабостей. Её он и изображает в своем фильме во всем её ничтожестве и великолепии.
Причины посмотреть
▪ Фильм стал обладателем шведской премии «Золотой жук», как лучшая картина года по мнению шведского киноинститута. Также фильм получил приз жюри программы «Особый взгляд» на Каннском кинофестивале и был номинирован на премии «Спутник» и «Золотой глобус» как лучший международный фильм.
▪ Фильм был выбран в качестве шведской заявки при подаче на «Оскар» в номинации за лучший фильм на иностранном языке и даже попал в январский шорт-лист.
▪ Фильм получил невероятно высокую оценку мировой кинокритики и зрителей. На сайте Rotten Tomatoes фильм получил рейтинг в 93% на основе 110 рецензий.
Интересные факты
▪ Съёмки проходили в Лез Арк, горнолыжном курорте в Савойе, во Франции.
▪ Забавно, что одна из главных музыкальных тем, несмотря на «зимнюю» тематику картины, является концертом барочного композитора Антонио Вивальди в его летнем цикле. Эту композицию режиссёр Остлунд взял прямиком из видео на Youtube, которым вдохновлялся при создании картины. На видео была запечатлена лавина.
▪ Ещё одним видеороликом, который вдохновил режиссёра на созданием одной из сцен в фильме (с автобусом), стал «Идиот водитель-испанец, который чуть не убил группу учеников» (оригинальное название: «Idiot Spanish busdriver almost kills students»).
▪ Сцена со сходом лавины была снята на «зелёнку», на фоне ресторанной залы на самом деле появляется лавина родом из Канады, а вовсе не из французских Альп, где происходит действие фильма.
Станислав Зельвенский
АфишаСатирическая драма о шведах на отдыхе
Томас (Кунке) и Эбба (Конгсли), красивая шведская пара под сорок, отправились, прихватив своих белокурых детей, в короткий отпуск на роскошный горнолыжный курорт во французских Альпах. Утром на второй день они собрались завтракать на террасе, когда совсем рядом с отелем сошла лавина, окутав ресторан снежным облаком. Томас бросился наутек, на мгновение забыв про жену и детей (но рефлекторно прихватив айфон). Облако рассеялось, осадок остался, и следующие несколько дней герои пытаются понять, как им жить дальше. Айфон — это красноречивая деталь; слишком, может быть, красноречивая, но ">Эстлунд в своем социологическом, тяжелом, невозмутимо комическом и психологически тонком кино тяготеет к подобному грубоватому символизму. «Форс-мажор» — четвертый фильм 40-летнего шведа (после «Гитары-монголоида», «Добровольно-принудительно» и «Play») и первый, в котором он покинул пределы родины, заговорил о собственных ровесниках и даже отказался по такому случаю от своего любимого формата пересекающихся историй. Здесь он выбрал двух героев и всю дорогу пристально в них всматривается — настолько пристально, что порой хочется отвести от экрана взгляд. Это, конечно, не минус фильма, а запланированный эффект: режиссер пользуется неловкими, раздражающими ситуациями как инструментом, с помощью которого он делает надрезы, препарируя вроде бы идеальный брак неприятных, раздражающих людей. Гной, который начинает оттуда сочиться, можно называть по-разному — кризисом маскулинности, буржуазным лицемерием или как угодно еще, но идея Эстлунда проста и понятна: современная семья — колосс на глиняных ногах, который способен повалиться от легкого ветерка, в прямом смысле. Или, наоборот, может стоять вечно, только с закрытыми глазами. «Форс-мажор» — в высшей степени скандинавское кино, со всеми достоинствами и недостатками, подразумеваемыми этим штампом. Хирургической безжалостности шведа соответствует его неизменная манера съемок: 90 процентов фильма снято камерой, закрепленной на штативе (оставшиеся 10 мы плывем, глядя на затылки полюбившихся героев). До миллиметра отмеренные статичные кадры, минимум музыки — в основном короткие фрагменты Вивальди, которыми Эстлунд иронично по-триеровски отстраняется от своего фильма. Персонажам не за чем спрятаться, они наги и беззащитны, как в тюрьме, — даже естественные потребности приходится справлять публично. Режиссер — уже не всевидящее око Бога, а камера наблюдения, наделившая себя моральным авторитетом. Спорная и не слишком обаятельная, но безусловно эффектная позиция. В полной мере проявлен и мазохизм, свойственный первому миру: Эстлунд ясно дает понять, что нравственная незрелость — плата за комфорт, которым пользуются герои, за их образ жизни, за их подтянутые тела. И, собственно, выход из зоны комфорта, который может пару раз мимолетно случиться даже на очень дорогом курорте, неизменно провоцирует тотальную растерянность. Поначалу создается впечатление, что все шишки в фильме повалятся на беднягу Томаса, но это не так: для танго нужно двое, и Эбба окажется полноценной соучастницей позора. Как — может быть, в меньшей степени — и другие герои: приятель Томаса с выдающейся бородой, который прибывает на курорт с юной подругой, еще одна туристка из Швеции, приехавшая оправдывать репутацию страны. Когда все вокруг морально небезупречны, остается шанс сохранить статус-кво или даже выйти из ситуации победителем. Более сентиментальный режиссер, вероятно, подписал бы обвинительный приговор неловким детским почерком, но дети Томаса и Эббы уже тоже, судя по их замашкам, стали частью порочного шведского общества. Поэтому удивленным наблюдателем выступает гостиничный уборщик — во-первых, француз, во-вторых, работник физического труда. Эстлунд нахально, но не без остроумия заканчивает «Форс-мажор» цитатой как раз из французского фильма авторства Луиса Бунюэля; в этот раз необаятельной буржуазии удалось поесть, но один завтрак и как минимум два ужина у нас на глазах были безнадежно испорчены.